№ 2 (213) 2026г.

– Уважаемый Игорь Васильевич, Вы внесли большой вклад в развитие африканистики и теории цивилизаций. Как начинался Ваш путь в науку? Кто были Ваши учителя и какова их роль в выборе исследовательских приоритетов?

– Мой путь в науку начался давно – в 1962-1963 гг. – с подготовки и защиты на кафедре истории средних веков исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, где я учился, дипломной работы на тему «Общинные угодья в эпоху Великой французской революции (1789-1791)». Работа увлекла меня не только оригинальностью и широтой темы, но и самим процессом прироста нового и интересного научного знания, знакомством с неповторимыми первоисточниками, проникновением в совершенно другой исторический, жизненный мир. Огромную роль в этом ментальном повороте сыграл мой первый научный руководитель, инициатор темы и научный наставник, выдающийся советский медиевист С. Д. Сказкин. В выборе африканистики и ее исследовательских приоритетов главную роль сыграли ведущие советские африканисты – историки, этнографы, лингвисты – Д. А. Ольдерогге, Л. Е Куббель, Ю. М. Кобищанов, С. Р. Смирнов, В. А. Субботин. Вечная им память!

– Вы связали свою жизнь с Институтом Африки еще в 1960-е годы. Как за эти десятилетия изменилось восприятие Африканского континента в отечественной науке?

– Изменилось и очень существенно: от восприятия Африки, ее политического и культурного пространства, позиций в мире главным образом (но не всегда) в русле политических и идеологических задач правящих советских режимов, от марксистско-ленинского толкования истории до понимания и стремления к отображению африканских реалий во всей их сложности, неоднозначности и противоречивости. Обоснована необходимость комплексного, междисциплинарного изучения проблем развития Африканского континента с учетом важности и актуальности этих проблем не только для самой Африки, но и для всего пространства современного, глобального мира.

– Ваша кандидатская диссертация была посвящена народу хауса в Нигерии. Насколько специфические правовые и социальные традиции этого региона повлияли на Ваше дальнейшее формирование как теоретика цивилизаций?

– Повлияли и достаточно серьезно в контексте богатства и уникальности традиций хауса, близости духовных – афроисламских – принципов и ценностей культурного наследия этого народа уровню цивилизационной идентичности. Возникло ощущение объективной, познавательной ограниченности формационной парадигмы африканской истории. Возможно, это ощущение не вышло бы за рамки фоновых смыслов и образов своеобразия африканских культур, но ко осознанию важности, востребованности теории цивилизаций в современном мире подтолкнуло методологическое самоопределение в конце ХХ в. в российском гуманитарном знании цивилизационного подхода, что серьезно повлияло на сферу моих научных интересов и приоритетных направлений исследований.

– Уважаемый Игорь Васильевич, ваша докторская диссертация посвящена социоисторическим структурам Западной Африки. В ней вы исследовали взаимодействие местных социальных организмов с исторической средой. Насколько живучими оказались эти структуры сегодня? Можно ли говорить, что в Африке сложилась особая модель, где обычное право успешно конкурирует с государственным?

– Эти структуры оказались не просто живучими, но способными к обновлению, использованию в политических и идеологических целях африканскими правящими режимами, социальными и религиозными движениями в более широких процессах взаимодействия традиционных и современных тенденций развития. Утверждение на базе местных – общинных по происхождению и сути поведенческих моделей – социальных организмов – это не отрицание современности как действительности сегодняшнего дня, а ее африканизация: повышение способности автохтонного населения вносить в эту действительность истинно африканские ценности коллективного порядка, взаимопомощи, солидарности, продолжения существования души и после смерти

– Вы рассматривали проблему взаимоотношений социальных организмов и среды. Как сегодня глобализация и цифровизация меняют эту среду? Не ведут ли они к стиранию тех уникальных социокультурных черт?

– Одной из главных проблем техногенного развития современных африканских стран остается их крупно масштабное цифровое отставание от стран других континентов. Отставание значительно усиливается и приобретает характер проблемы цифрового суверенитета благодаря зависимости африканских стран от внешних, прежде всего американских поставщиков передовых информационных технологий. Актуальной и важной задачей применения новых технологий становится обеспечение устойчивых сетевых коммуникаций внутри посттрадиционных африканских структур, сбережение и бережное освоение экосистем. Успешное решение этой задачи может способствовать сохранению и развитию африканских общинных институтов.

– В Африке наблюдается уникальный скачок от традиционного общинного уклада сразу к мобильным финансам и цифровым госуслугам. Не размывает ли этот технологический рывок тот самый «цивилизационный код», о котором вы пишете? Как африканские цивилизационные структуры, которые вы изучали десятилетиями, сопротивляются или, наоборот, впитывают эти глобальные технологические вызовы?

– Да, обусловленное «технологическим рывком» появление масштабных медиаплатформ – социальных систем, мессенджеров, блогплатформ и др. с их алгоритмами программирования различных форм человеческого мышления и поведения – навязывает пользователям подражательный тип действий, что лишь до некоторой степени позволяет поддерживать образцы, стандарты – «коды» национальной и цивилизационной идентичности, а скорее действует в направлении упрощения, усреднения и копирования зарубежных стандартов, беря на себя роль манипуляторов массовым сознанием. Ярким проявлением подобной манипулятивной практики можно считать дестабилизирующие события так называемой «арабской весны». Для того, чтобы африканское культурно-цивилизационное наследие впитывало бы в себя «глобальные технологические вызовы», африканские страны должны сами формировать – в порядке культурно-цифровой самоорганпзации – информационную политику, прежде всего в сфере образования и воспитания молодежи.

– В своих работах вы выделяете классический и постнеклассический подходы к изучению цивилизаций. В чем, на ваш взгляд, заключается главная сложность правового регулирования в полицивилизационном мире, где правовые нормы сталкиваются с локальными традициями?

– Полицивилизационным современный мир делает изменяющаяся система международных отношений, которая перестает определяться однонаправленным влиянием принципов, норм и ценностей одной – западной цивилизации и вступает в период непрерывных, интенсивных и разнонаправленных взаимоотношений и взаимодействий разных мировых цивилизаций: от их диалога до конфликтов мирового уровня. Это создает сложности – обостряющиеся проблемы в различных сферах международного сотрудничества и обеспечения международной безопасности, включая сферу международного права. Главная сложность правовых вопросов заключается в том, что устойчивое правовое регулирование отражает в своей нормативно-культурной основе, ценностях и идеалах самобытные черты культур и цивилизаций, а в условиях глобализации, трансграничного характера мировой цифровой среды, нарастающих трудностей регулирования глобальных миграционных процессов выработка единых правовых норм, процедур, стандартов может оборачиваться игнорированием национальных, исторических корней и особенностей правовых институтов и – в результате – к утрате национальных социокультурных и правовых традиций. Чтобы сгладить, сделать регулируемыми возникающие противоречия, необходимы определенные международные ограничения и средства контроля над протеканием процессов глобализации, но это требует установления и развития динамического и в то же время устойчивого баланса между набирающим силу цивилизационным курсом развития внешней политики государств и созданием договорно-правовой базы для регулирования межцивилизационного взаимодействия стран и государств современного мира. В плане практической адаптации цивилизационного подхода к этой сложной, только зарождающейся парадигмы новых международных отношений, важную интеллектуальную роль может сыграть постнеклассический цивилизационный подход, ставящий во главу угла понимания условий и результатов возникновения и развития цивилизаций социальный «аттрактор» – идеал общества и культуры, соотносимый с будущим общества и мира и его реализацию как масштабного, макроисторического проекта.

– Уважаемый Игорь Васильевич, сегодня много говорят о «многополярности». Можно ли утверждать, что современное международное право переживает кризис именно из-за игнорирования цивилизационной специфики?

– Несомненно, сегодня существуют и активно заявляют о себе разные факторы кризиса международного права: доктринальные, геополитические, психологические. Но этот перечень будет явно недостаточным без выделения в качестве особой группы факторов цивилизационных причин и обстоятельств кризиса – открытой, вызывающей девальвации международного права. Явную и тяжелую по своим последствиям девальвирующую – анти-цивилизационную – направленность имеют демонстративное попрание рядом мировых держав, прежде всего США, общепризнанных принципов международного права, силовые методы решения сложных международных проблем, и в итоге – сползание не только государств, но и мирового сообщества к деструктивному «праву силы» – феномену развития анти-правовой культуры. По своим масштабам и последствиям действие этих факторов выходит далеко за рамки игнорирования цивилизационной специфики субъектов международных отношений. Под угрозой находится сама возможность стабильного и цивилизованного воспроизводства человеческого сообщества.

– Вы возглавляете Центр цивилизационных и региональных исследований. Какова сегодня роль Африки в формировании нового миропорядка в условиях глобальных технологических вызовов?

– Весьма объемный и сложный, этот вопрос приобретает сегодня все более широкий геостратегический контекст. В повестку дня выхода Африки на новые рубежи развития, способные повысить ее роль в формировании нового миропорядка в условиях глобальных, в том числе информационно-технологических вызовов, сегодня включаются не только проблемы достижения экономической независимости и укрепления политического суверенитета, но и императивы глубинной деколонизации африканских культур и африканского самосознания – деколонизация африканского культурно-исторического наследия и африканской ментальности от образов, стереотипов угнетенного и не различимого в своей подавленности человека («субалтерна»). Все более популярными и постепенно охватывающим все сферы человеческой деятельности становятся технологии искусственного интеллекта. Эти технологии рассматриваются африканскими странами и Африканским Союзом в качестве ключевого инструмента придания нового импульса африканскому развитию не только в региональном, но и в глобальном плане. Действительно, цифровые технологии могут помочь сообществу африканских стран и государств участвовать в формировании нового миропорядка – системы глобального управления в качестве ответа на глобальные и региональные вызовы и угрозы, на деструктивные тенденции развития глобальных процессов, стать фактором преодоления отставания в развитии. Однако, находясь в условиях глобальных технологических вызовов, африканские общества и государства пока не успевают вырабатывать механизмы защиты от этих вызовов, от новых форм неоколониальной зависимости и эксплуатации своего населения. Это может привести к ощутимому торможению процессов глубинной деколонизации и ослабить позиции континента в формировании нового миропорядка.

– Один из Ваших научных интересов – религиозное возрождение. Как этот фактор влияет на трансформацию государственных и правовых институтов в странах Африки? Насколько существенным является конфликтогенный потенциал этно-конфессионального фактора и можно ли его преодолеть?

– Религиозное возрождение в Африке имеет черты социокультурного, религиозно-политического поворота – охвата континента сетями разнообразных религиозных организаций и движений, ведущих свою деятельность на основе мировоззренческих принципов и нормативов афро-христианства и ислама, которые распространяются на самые разные сферы социальной, политической и культурной жизни и приобретают важное регулятивное значение: моральноэтическое и правовое. В конфессиональном пространстве ислама с конца ХХ в. значительно усилилось политическое влияние радикально-фундаменталистского течения «чистого ислама» – салафизма. Салафиты выступают за отказ африканских государств от норм светской демократии, за превращение африканских стран в исламские государства на основе норм и правил шариата, отказ от работы на неисламские правительства. В пространстве обновленного афро-христианства, где широкое развитие получило транснациональное, сетевое движение неопятидесятничества, распространяется в вера в чудо: пронизывание земного порядка, в том числе правового сверхъестественными силами; социальной, политической и правовой деятельности и ее результатам придается значение трансцендентной сакральности (доктрина «Евангелия процветания»). В качестве возвышенного идеала – аттрактора трансформации государства нередко используется идея создания в Африке сплоченных христианских наций. В то же время большим, во многом определяющим, остается конфликтогенный потенциал африканских межэтнических отношений, его ослабление пока не стало доминирующей чертой цивилизационного развития Африки.

– Как специалист по теории цивилизаций, как бы Вы определили проблемы и перспективы современного диалога культур? Видите ли вы точки соприкосновения между глобальными интеграционными процессами и интеграционными проектами на Африканском континенте?

– В 2000-е годы за весьма короткое время концепция диалога цивилизаций превратилась в значимое направление деятельности ООН. Его международную значимость подчеркивает появление сети международных форумов, фондов, объединений, связывающих свою деятельность с целями диалога культур и цивилизаций. Парадигмальный смысл в качестве нормативной модели такого диалога приобретет идея глобальной этики – перехода к такой конфигурации мирового порядка, которая основывалась бы на принципах политического консенсуса и диалога как средства разрешения международных конфликтов. Необходимо также отметить, что идея межцивилизационного диалога сегодня уже не просто воплощает этический подход к мировой политике, но играет роль одного из смысловых центров новых политических проектов и политических влияний. Влияние этого смыслового поля мировой политики особенно заметно в пространстве идей и концепций глобального управления. В геокультурном и геополитическом пространстве Африканского континента хорошо просматриваются «точки соприкосновения» между глобальными интеграционными процессами и интеграционными проектами африканского масштаба: утверждение Африканским союзом (АС) своей особой роли в глобальном управлении (координация голосования африканских государств в Совете безопасности ООН), создание Совета мира и безопасности АС, организация с 1991 г. Африканской зоны свободной торговли, Африканского суда по правам человека и народов.

– Уважаемый Игорь Васильевич, Вы являетесь членом Научного совета по проблемам Африки при РАН. Удалось ли нам преодолеть разрыв между теоретическим изучением «социальных структур» и необходимостью отвечать на современные глобальные вызовы? Можно ли сказать, что сегодня мы наконец начали воспринимать Африку не как арену борьбы великих держав, а как самостоятельного субъекта со своими уникальными институтами, о которых Вы писали еще в докторской диссертации?

– Считаю, что такое преодоление имеет место, хотя это и непростое, отягченное многими проблемами дело. Сегодня Африка воспринимается и трактуется на концептуальном, геостратегическом уровне в отечественной африканистике не только как арена борьбы великих держав, но и как самостоятельный субъект международных отношений со своими уникальными институтами, прежде всего АС.

– В условиях объявленного «разворота на Глобальный Юг», насколько востребованы сегодня фундаментальные академические знания в практической дипломатии? Удается ли Совету донести до лиц, принимающих решения, специфику африканского цивилизационного кода, чтобы избежать ошибок прошлого?

– Фундаментальные академические знания сегодня становятся достаточно востребованными в практической дипломатии, например, на саммитах Россия – Африка – переговорах высокого уровня с участием представительных делегаций африканских стран и России и крупнейших интеграционных объединений стран континента. Так, на саммите 2023 г. в Санкт-Петербурге состоялась сессия на тему: «Фундаментальная наука как основа технологического суверенитета». Признано, что сотрудничество в сфере науки и технологий может внести значительный вклад в обеспечение истинного суверенитета и безопасности России и африканских государств.

– Учитывая Ваш обширный опыт и понимание глобальных процессов, какие основные проблемы международных отношений Вы считаете наиболее критичными сегодня?

– Наиболее критическими, несущими вызовы и угрозы стабильному существованию государств и человечества в целом считаю проблемы международной безопасности: эскалация региональных конфликтов, например, региональных войн на Ближнем Востоке, рост террористической активности и религиозного экстремизма, кибервойны и уязвимость цифрового пространства, сложность поддержания в условиях глобальной нестабильности мировой системы коллективной безопасности, в сочетании с проблемами в сферах мировой экономики, экологии и прав человека.

– В 2002 году Вы были награждены медалью ордена «За заслуги перед Отечеством», а 2022 году – медалью в честь 300-летия Российской академии наук. Что, по Вашему мнению, является главной миссией российского ученого-гуманитария в эпоху столь радикальных глобальных перемен?

– Совершенствование российского человека в его культурном разнообразии как главного ресурса развития нашей страны в интересах консолидации общества, укрепления российской культурно-цивилизационной идентичности, инновационности и востребованности гуманитарных исследований.

– Исходя из всего Вашего многолетнего опыта, какой совет Вы могли бы дать молодым юристам и историкам, которые только начинают исследовать международные отношения и региональную специфику Востока и Африки?

– Постоянно и настойчиво работать на своей репутацией, непрерывно повышать профессиональную квалификацию, быстро осваивать изменения российского законодательства и правоприменительной практики, работать с материалами научных исследований не шаблонно, подчиняясь внешним манипуляциям, а творчески, формируя свой собственный оригинальный подход.

– Уважаемый Игорь Васильевич, что бы Вы хотели пожелать сотрудникам редакции, авторам и читателям Евразийского юридического журнала?

– Сотрудникам редакции – ярких творческих переживаний и свершений, уверенности в необходимости начатых дел, авторам и читателям журнала – неугасающего творческого настроения и вдохновения, возможностей реализации идей и проектов, интересной информации и доступности журнала, новых горизонтов и диалогичности авторской и читательской мысли.